Программа ветхое и аварийное жилье срок окончания

Сколько денег пошло в регионы?

Как выяснил «АиФ» в госкорпорации – Фонде содейст­вия реформированию ЖКХ, там уже готовят свои предложения о перераспределении средств, предусмотренных для реализации программы расселения аварийного жилья, на более ранние сроки.

«Учитывая, что целый ряд регионов готов работать опережающими темпами, мы начали их финансирование для реализации этапа программы 2021–2022 гг., – рассказал председатель наблюдательного совета Фонда ЖКХ Сергей Степашин. – Уже перечислены авансы в размере 5,4 млрд рублей по заявкам 29 регионов».

«Планировалось, что с 2022 г. финансирование программы переселения вырастет почти ­в 3 раза, – отметил Сергей Степашин. – Поэтому, конечно, было бы правильным перенести часть финансирования с последующих лет на ближайшее время начиная с 2021 г. Это позволит увеличить объёмы и темпы расселения ­аварийного жилья».

Уже сейчас, по его словам, 7 регионов – Хакасия, Кабардино-Балкария, Астраханская, Новгородская, Магаданская, Саратовская и Томская области – взяли на себя обязательства досрочно расселить аварийное жильё, признанное таковым до 1 января 2017 г.

В этом году в стране 54,6 тыс. человек должны покинуть квартиры общей площадью 1 млн кв. метров в непригодных для жизни домах и переехать в новые. Однако эти планы будут пересмотрены в сторону увеличения, пообещал Сергей Степашин. Решение по поводу новых сроков и количества пере­селенцев Фонд ЖКХ примет в ближайшее время.

24 региона уже в I квартале перевыполнили целевые показатели по расселению аварийного жилья на 2020 г., установленные нацпроектом «Жильё и городская среда».

Всё об уголовных делах

– из формулировки ст. 5 N 144-ФЗ следует, что провокация – это склонение, побуждение к совершению преступления.

Провокация преступления

При расследовании любого уголовного дела должны устанавливаться обязательные признаки преступления – форма вины, характер действий или бездействия виновника, наступившие последствия и т.д. Также будут выявляться причины и мотивы, побудившие лицо нарушить закон. Если на волю и желание преступить закон оказали влияние действия и поступки прочих лиц, может устанавливаться провокация преступления.

Выделим ключевые признаки, которыми характеризуется провокация преступления по УК РФ:

  • провокация заключается в активных действиях (подстрекательстве), влияющих на решение гражданина совершить противоправное действие – при отсутствии такого внешнего воздействия преступление могло быть не совершено;
  • провокационные действия направлены на искусственное формирование признаков состава преступления и доказательной базы;
  • при подтверждении факта провокации фактический виновник преступления не освобождается от наказания, однако все незаконно полученные доказательства не будут учитываться для привлечения к ответственности.

Последствия провокации могут существенно отличаться от статуса виновных лиц и других участников преступления. Нормы УК РФ и УПК РФ признают допустимость доказательств, собранных с соблюдением всех требований закона, в том числе и при оперативно-розыскной деятельности. Если такие доказательства были получены путем сознательного и умышленного провоцирования или подстрекательства к совершению деяния, они не могут учитываться при назначении наказания и подлежат исключению из дела.

Что такое провокация на совершение преступления?

Впервые данное понятие появилось в юридической практике в США. В этой стране доказанный факт провокации снимает ответственность с лица, совершившего преступление.

В частности законодательство рассматривало действия представителей правоохранительных органов по подстрекательству человека на совершение противозаконных действий, чтобы потом раскрыть это преступление.

Исходя из такой практики, провокатором считается человек, который хочет совершить преступление чужими руками. То есть сообщник преступника, который сам в процессе совершения преступления не участвует.

Касательно российских реалий нередко звучит мнение о неактуальности для нас такой проблемы. Если смотреть на нормы уголовного права, то подстрекательство к совершению преступления чётко указано только в 304 статье УК РФ о даче взятки. Однако судебная практика показывает, что влияние на преступника третьих лиц не ограничивается только преступлениями, связанными с дачей взятки.

При этом важно понимать отличия понятий провокация и подстрекательство к совершению преступлений. Они близки, но различаются по цели.

Подстрекатель осознанно уговаривает человека на совершение конкретного преступления. В таком случае, даже, несмотря на то, что лично подстрекатель в преступлении не участвует, он будет нести ответственность за свои действия.

Провокатор же действует не явно. То есть сам преступник не осознаёт целей провокатора. Следовательно, такое лицо, подтолкнувшее к совершению преступления, нельзя привлечь к ответственности, ведь сам преступник не осознал его влияние на свои действия.

При этом сама цель провокатора – как можно скорее раскрыть преступление и привлечь к ответственности человека, который его совершил.

УК РФ выделяет следующие квалифицирующие признаки провокации преступления:

  • Действия провокатора, оказавшие решающее влияние на совершение преступления. До момента влияния преступник не думал о нарушении закона.
  • Мотив – вовлечение в преступление с помощью обмана (так, что преступник не осознаёт своего участия в противозаконных действиях).
  • Ещё одна возможная цель провокатора – подстрекать к совершению преступления ради его скорейшего раскрытия впоследствии.

Последняя характеристика касается, в первую очередь, преступлений, совершённых под подстрекательством сотрудников полиции.

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем.

Телефон в Москве и Московской области:
+7 (499) 394-37-20

Телефон в Санкт-Петербурге и Ленинградская области:
+7 (812) 305-28-25

Бесплатная горячая линия по всей России:
8 (800) 550-93-75

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем.

Провокация преступлений сотрудниками правоохранительных органов

Провокация преступления со стороны сотрудников правоохранительных органов достаточно распространена в правоприменительной практике. Особенную актуальность данная проблема имеет по делам о наркотиках, а именно по делам о преступлениях по ст. 228 Уголовного кодекса РФ («Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»), ст. 228.1 УК РФ («Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»).

Также провокация часто встречается по делам о взятках и коммерческом подкупе (ст. 204, 290, 291 УК РФ), нарушении авторских и смежных прав (ч.2 ст. 146 УК РФ) и других.

24 июля 2007 года был принят Федеральный закон №211-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму», согласно которому в закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (статью 5) внесены дополнения, согласно которым органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация).

То есть провокация преступления законодательно признана незаконным методом ведения оперативно-розыскной деятельности. Однако, несмотря на это, до сих пор очень часто полученные в результате провокации преступления доказательства используются в ходе предварительного следствия, а потом нередко идут в основу обвинительного приговора суда.

Цель настоящей статьи – дать краткие правовые рекомендации для защиты в рамках уголовного дела, возбужденного в результате провокации преступлений.

Большой интерес по данному вопросу представляет дело «Ваньян против Российской Федерации», рассматривавшееся в Европейском суде по правам человека. В 1999 году Григорий Ваньян был осужден Коптевским судом Москвы к семи годам лишения свободы за незаконное приобретение, хранение с целью сбыта и сбыте наркотических средств в особо крупных размерах. Основными свидетелями на процессе выступали сотрудники милиции. Как выяснилось, они для проведения контрольной закупки подговорили знакомую подсудимого, чтобы она попросила Ваньяна купить ей героин. Мужчина согласился, и когда передал женщине наркотик, а взамен получил деньги, тут же был задержан.

Приговор суда первой инстанции был обжалован. В 2000 году после вмешательства Верховного суда президиум Мосгорсуда пересмотрел дело, переквалифицировал действия Ваньяна на более мягкую статью, признав, что осужденный приобрел и хранил у себя наркотик без цели последующего его сбыта. Наказание было снижено до двух лет лишения свободы.

Подсудимый подал жалобу в Европейский суд по правам человека, который по результатам рассмотрения дела признал, что в отношении подсудимого было допущено нарушение его права на справедливое судебное разбирательство (ч.1 ст.6 Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод»).
Выводы, сформулированные судом в Постановлении по делу “Ваньян против Российской Федерации” от 15 декабря 2005 года, представляют чрезвычайную важность для практики. Приведу наиболее важные положения, которые могут применяться в защите не только по делам, связанным с наркотиками, но и по иным категориям преступлений.

Европейский Суд пришел к выводу, что “если преступление было предположительно спровоцировано действиями тайных агентов, и ничто не предполагает, что оно было бы совершено и без какого-то вмешательства, то эти действия уже не являются деятельностью агента и представляют собой подстрекательство к совершению преступления. Подобное вмешательство и использование его в уголовном процессе могут привести к тому, что будет непоправимо подорван принцип справедливости судебного разбирательства”.

Суд также указал, что “не было доказательств того, что … у милиции были основания подозревать заявителя в распространении наркотиков. Простое заявление сотрудников милиции в суде о том, что они располагали информацией о причастности заявителя к распространению наркотиков, которое, судя по всему, не было проверено судом, не может приниматься по внимание… Поэтому Европейский Суд сделал вывод, что милиция спровоцировала приобретение наркотиков… Таким образом, вмешательство со стороны милиции и использование полученных вследствие этого доказательств при рассмотрении уголовного дела против заявителя непоправимо подрывало справедливость судебного разбирательства“.

Европейский суд признал, что по делу Ваньяна имело место нарушение пункта 1 статьи 6 европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 14 ноября 1950 года (принцип справедливого судебного разбирательства).

Российская Федерация является участницей данной Конвенции, которая ратифицирована Федеральным Законом РФ № 54-ФЗ от 30 марта 1998 года. В соответствии с пунктом 4 статьи 15 Конституции РФ и пунктом 3 статьи 1 Уголовно-процессуального кодекса РФ международные договоры РФ являются составной частью законодательства РФ и имеют приоритет над национальным законодательством, в том числе Уголовно-процессуальным кодексом.

В деле “Худобин против Российской Федерации” (Постановление Европейского Суда от 26 октября 2006 г.) суд также отметил, что сотрудники милиции могут действовать тайно, но не заниматься подстрекательством.

В п.10 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 10.10.2003 №5 “О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации” сказано, что “Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней. Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод“.

Решение Европейского суда по делу “Ваньян против Российской Федерации” определенным образом повлияло на отечественную судебную практику.

После его принятия Пленум Верховного суда РФ в своем Постановлении от 15 июня 2006 года №14 (п.14) сформулировал, что результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

Практика Верховного суда как надзорной инстанции по делам о наркотиках также содержит примеры признания действий сотрудников милиции в качестве провокации преступлений (Определения Верховного суда от 13 февраля 2008 г. N 83-Д08-2, от 22 октября 2007 г. N 83-Д07-18), что нарушает принцип справедливости судебного разбирательства и влечет оправдание по предъявленному в этой части обвинению.
В данных определениях Верховный суд, прекращая уголовные дела, отметил, что отсутствуют данные свидетельствующие о том, что подсудимый совершил бы преступление без вмешательства сотрудников милиции. Какие-либо иные данные, свидетельствующие о том, что подсудимый совершал аналогичные действия ранее в отношении других лиц, отсутствуют.

Возникает вопрос – где же граница между провокацией и законными действиями сотрудников правоохранительных органов по работе с оперативной информацией? Ведь без эффективной и хорошо налаженной оперативно-розыскной деятельности невозможна борьба с преступностью. Как отличать законные оперативно-розыскные мероприятия (например, в форме проверочной закупки или оперативного эксперимента) от провокации?

Для установления провокации необходимо прежде всего дать ответ на два вопроса: “Было бы совершено преступление без создания искусственных условий?” и “Решилось бы лицо на совершение преступления без подстрекательства, помощи или иного содействия оперативных сотрудников”? Только при твердом положительном ответе на оба данных вопроса можно говорить об отсутствии провокации.
Провокация имеет место, если умысел на совершение преступления изначально отсутствовал и сформировался исключительно в результате действий оперативных сотрудников правоохранительных органов. Главный вопрос в том – от кого исходит инициатива. Лицо должно самостоятельно начать преступную деятельность без какого-либо внешнего вмешательства. Оперативно-розыскные мероприятия должны ставить под контроль уже происходящие криминальные процессы, но не способствовать и, тем более, не провоцировать совершение преступлений.

Распространенность провокаций преступлений на практике может говорить только о низком качестве правоохранительной деятельности. Для правового государства нельзя признать приемлемой ситуацию, когда преступление совершается в результате содействия/провокации/подстрекательства оперативных сотрудников, а потом раскрывается органами предварительного расследования. Более того, практика искусственного создания преступлений и их последующим раскрытием только вредит настоящей борьбе с преступностью.

Данная трактовка провокации преступлений полностью сочетается с принципом презумпции невиновности человека, установленном ст. 14 Уголовного-процессуального кодекса РФ и ст. 49 Конституции РФ, согласно которому обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, а все неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу.

Однако в виду общего обвинительного уклона в системе современного российского уголовного судопроизводства, при ничтожно малом количестве оправдательных приговоров, суды первой и кассационной инстанции в подавляющем большинстве случаев становятся на сторону государственного обвинения и выносят обвинительные приговоры даже при признаках провокации преступлений.

Тем не менее следует защищать свои права, ссылаясь на принцип справедливого судебного разбирательства, установленный статьей 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и практику Европейского Суда по правам человека, признающего недопустимость провокации преступлений в сфере уголовного судопроизводства.

Если какое-либо деяние было совершено в результате провокации, то уголовное преследование лица является незаконным, а доказательства полученные в результате провокации или иной незаконной оперативно-розыскной деятельности – незаконными, то есть не соответствующими пункту 1 статьи 6 Европейской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод».

Доказательства же, полученные в нарушение закона, являются недопустимыми (статья 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ). Более того, провокация свидетельствует об отсутствии умысла на совершение преступления.

Таким образом, любые действия по провокации или искусственному созданию условий для совершения преступления являются неправомерными и влекут незаконность дальнейшего уголовного преследования.

Приговор суда первой инстанции был обжалован. В 2000 году после вмешательства Верховного суда президиум Мосгорсуда пересмотрел дело, переквалифицировал действия Ваньяна на более мягкую статью, признав, что осужденный приобрел и хранил у себя наркотик без цели последующего его сбыта. Наказание было снижено до двух лет лишения свободы.

Провокация на совершение преступления

Примечательно, что именно Соединенные Штаты Америки стали первым государством, где провокация преступного деяния снимала виновность с лица, совершившего преступление.

Так, еще в недалеком XX веке власти Америки приняли доктрину о том, что провокация сотрудниками правоохранительных органов не всегда бывает законная, но в некоторых определенных случаях их действия могут быть признаны неправомерными.

Под провокацией подразумеваются случаи, когда они для скорейшего открытия уголовного дела всячески провоцируют лицо к осуществлению преступных действий, которых последний даже и не думал выполнять.

Читайте также:  Можно ли уволиться во время учебного отпуска

Таким образом, под провокатором подразумевается ни кто иной, как сообщник правонарушения, который попросту не хочет самостоятельно осуществлять какое-либо преступное действие, поэтому всячески агитирует другое лицо к его выполнению.

Уже несколько десятилетий бытует такое мнение, будто проблема провокации преступного деяния не должна как-либо отражаться в законодательстве России, поскольку она совершенно не актуальна.

И действительно, рассматриваемый термин можно найти лишь только в 304 статье Уголовного кодекса, где предписана мера взыскания за провокацию к даче коммерческого подкупа (взятки).

Однако судебная практика показывает, что в последнее время набирает все большую и большую силу именно рассматриваемое противозаконное деяние.

Некоторые неспециалисты могут путать два схожих понятия: провокация преступных действий и подстрекательство. Однако между ними есть заметные отличия, среди которых основное — цель агитации.

Например, подстрекатель осознает цель своих уговоров, хочет их наступления и предпринимает все, что в его силах, для совершения преступления другим лицом.

Несмотря на то, что сам подстрекатель не участвует лично в осуществлении преступного деяния, он все равно понесет уголовную ответственность в случае раскрытия правонарушения, чего, естественно, он не желает.

В случае провокации цель провокатора остается незамеченной для лица, совершившего преступное деяние. Кроме того, провокатор не является сообщником преступления, поэтому-то ему и не грозит привлечение к уголовной ответственности.

И, главное, — основная цель провокатора – это скорейшее раскрытие преступного деяния и привлечение к уголовной ответственности исполнителя.

Итак, что является провокацией преступления? Перечислим основные квалифицирующие признаки провокации согласно Уголовному кодексу РФ:

  1. Активные действия провокатора, которые оказали решающее влияние на исполнителя противоправного действия. При этом без проводимой агитации лицо даже и не думало о выполнении уголовного правонарушения.
  2. Мотив провокации – привлечение обманным путем в преступление (лицо не подозревает об участии противозаконных действиях).
  3. Другая цель провокации – не выполнение непосредственно самого преступного деяния, но привлечение к уголовной ответственности обманутого гражданина.

Как на практике выглядит провокация преступлений сотрудниками правоохранительных органов:

Квалифицирующие признаки

Отличительными чертами провокационного вовлечения в преступление принято считать:

  • односторонний порядок умышленных действий, когда провоцируемый не догадывается о мотивах провокатора и не посвящен в конечный результат;
  • цель провокации – всегда только вовлечение в преступление чаще всего обманом, чтобы провоцируемый не знал, что участвует в противоправном деянии;
  • главный мотив – не достижение определенного результата, ради которого и совершается преступление, а разоблачение и наказание спровоцированного лица.

Разграничить на практике правомерные способы борьбы с преступностью и провокацию помогают разъяснения Пленума ВС. В них называются необходимые условия для признания результатов контрольной закупки или следственного эксперимента достаточными для вынесения обвинительного приговора:

  • законность их получения, то есть наличие оснований и условий, предусмотренных УПК;
  • наличие у виновного умысла на совершение противоправных действий;
  • формирование этого умысла, независимо от действий оперативных сотрудников.

При невыполнении хотя бы одного из этих условий действия полицейских будут считаться провокацией. Следовательно, построить на них обвинение будет невозможно.

  • односторонний порядок умышленных действий, когда провоцируемый не догадывается о мотивах провокатора и не посвящен в конечный результат;
  • цель провокации – всегда только вовлечение в преступление чаще всего обманом, чтобы провоцируемый не знал, что участвует в противоправном деянии;
  • главный мотив – не достижение определенного результата, ради которого и совершается преступление, а разоблачение и наказание спровоцированного лица.

Что говорит закон?

В действующем законодательстве провокационные действия никак не определяются. Однако в 304 статье УК РФ четко прописаны санкции за провокацию к коррупции и подкупу. Благодаря признакам этих преступлений и появляется возможность установить общие особенности подстрекательства.

Провокация может считаться совершенной, если:

  • подстрекательские действия являются целью определения признаков деяния, умышленных или созданных искусственным путем, а также сбором доказательств и шантажом;
  • устанавливаются нарушения правил работы оперативников, то есть в случае, когда сотрудники правоохранительных органов способствуют совершения противоправных действий;
  • провокационные действия влияют на желание человека нарушить закон.
  1. Каждый выявленный случай провокации к совершению преступления признается противозаконным. Это значит, что все составленные нормативные акты, протоколы и другие документы утратят силу, поскольку будут считаться заполненными с нарушением действующего законодательства.
  2. Если исключение документации, составленной с нарушением закона, полностью снимет вину с обвиняемого, то основания для его привлечения к ответственности устраняться.
  3. Если действия со стороны провокатора нарушили законодательство, то его привлекут к уголовной ответственности. Согласно УК РФ, мера наказания будет определена в зависимости от тяжести возникших последствий.

Противодействие преступности в учреждениях исполняющих наказания

Нельзя забывать о необходимости критического подхода в случаях обнаружения письменного сообщения. Однако даже активное проведение мероприятий по выявлению нелегальной корреспонденции является лишь частью оперативно-следственной работы этого аспекта разрешения проблемных ситуаций. Во-первых, не всегда удается перехватить письменные сообщения; во-вторых, часто переписка просто не ведется в силу объективных причин (администрацией учреждения налажена четкая система режима содержания и контроля) и субъективных факторов (осторожность, выжидательная позиция, состояние прострации и пр.).

Характерные черты и особенности провокации преступления

Рубрика: Юриспруденция

Дата публикации: 14.12.2019 2019-12-14

Статья просмотрена: 233 раза

Во-первых, цель провокации “искусственное создание доказательств совершения преступления” во многом определяется отнесением преступления провокации к преступлениям против правосудия. В связи с этим законодатель дает четкую установку недопустимости провоцирующего воздействия не только на граждан, но и на систему правосудия. Судебная система придет в упадок, если в суд постоянно буду поступать искусственно созданные доказательства совершения преступления.

Провокация преступления и отсутствие оснований для производства ОРМ

1. Провокация преступления: сотрудники правоохранительных органов самостоятельно или посредством лиц, действующих под их руководством, не ограничиваются пассивным установлением обстоятельств возможного совершения преступления с целью сбора соответствующих доказательств и, если есть основания, привлечения лица к ответственности, а подстрекают это лицо к совершению преступления (см., например, Ramanauskas v. Lithuania, § 55).

2. При определении того, ограничились ли сотрудники правоохранительных органов при осуществлении негласных мероприятий пассивным установлением обстоятельств возможного совершения преступления, имеют значение два фактора: наличие оснований для проведения данных мероприятий и роль сотрудников правоохранительных органов в совершении преступления (см., например, Bannikova v. Russia, no. 18757/06, § 38, 4 November 2010).

3. Основаниями осуществления ОРМ (оперативно-розыскных мероприятий) признаются конкретные и достаточные фактические данные, указывающие на возможное совершение преступления. В принципе такого рода данные сотрудникам правоохранительных органов может предоставить частное лицо, которое считает, что в отношении него свершается преступление (см., например, Milinienė v. Lithuania, no. 74355/01, §§ 37—38, 24 June 2008).

Однако лицо не может считаться «частным» в указанном смысле, если оно, пусть формально и не являясь работником соответствующего правоохранительного органа, сотрудничает с ним по причинам, не связанным непосредственно с его сообщением о совершении преступления. Приведем пример — выявление преступлений в сфере оборота наркотиков. Если правоохранительные органы выходят на лицо, в отношении которого проводится негласное мероприятие, через другого человека, который, как им стало известно через оперативную разработку его знакомых или посредника, задержанного и рассказавшего о своем «поставщике» наркотиков, и не проверяют эту информацию дополнительно, не находят в результате подтверждение, это не является основанием для проведения негласного мероприятия. (см., например, Teixeira de Castro v. Portugal, 9 June 1998, §§ 37—38, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV; Shannon v. the United Kingdom(dec.), no. 67537/01, ECHR 2004-IV; Vanyan v. Russia, no. 53203/99, § 49, 15 December 2005;Khudobin v. Russia, no. 59696/00, § 134, ECHR 2006-XII (extracts); V. v. Finland, § 70).

4. Более того, любые сведения о возможном совершении лицом преступления, положенные в основу решения о проведении в отношении него негласных проверочных мероприятий, должны сами по себе быть проверяемыми. Представители властей на любой стадии судопроизводства должны быть способны продемонстрировать, что у них имелись основания для проведения мероприятий, указав источники получения информации (см., например, Ramanauskas v. Lithuania, §§ 63—64 and Malininas v. Lithuania, no. 10071/04, § 36, 1 July 2008).

5. О роли сотрудников правоохранительных органов в совершении преступления. Важно установить момент начала осуществления ими соответствующего негласного мероприятия, чтобы определить, «присоединились» ли они к преступлению, которое лицо уже начало совершать без какого-либо участия с их стороны (см., например,Sequeira v. Portugal (dec.), no. 73557/01, ECHR 2003-VI) либо же, напротив, склонили лицо к совершению преступления (см., например, Teixeira de Castro v. Portugal, 9 June 1998, § 38).

6. Речь не идет о склонении в указанном выше смысле, если сотрудники правоохранительных органов инициировали лишь очередной эпизод объединенного единым умыслом продолжаемого преступления, что может иметь место только при наличии конкретных, достаточных и проверяемых данных о совершении этим же лицом предшествующих эпизодов (см., например, Eurofinacom v. France (dec.), no. 58753/00, ECHR 2004-VII (extracts)).

7. Бремя доказывания того, что провокация не имела места, лежит на стороне обвинения (см., например, Ramanauskas v. Lithuania, § 70).

8. Законы, регулирующие проведение негласных мероприятий, в ходе которых лицо потенциально может быть спровоцировано на совершение преступления, должны быть качественными (см., например, Vanyan v. Russia, §§ 46—47 and Khudobin v. Russia, § 135). ЕСПЧ признавал, что преступление было спровоцировано, в частности, по той причине, что основания и порядок проведения такого рода мероприятий были сформулированы в законе слишком абстрактно, а никакого эффективного внешнего контроля над органом, самостоятельно принимающим решение о начале осуществления негласной операции и фактически осуществляющим ее, законом не устанавливалось (см. Khudobin v. Russia, no. 59696/00, § 135).

Ну и скажу про позиции ВС РФ. Два абсолютно противоположных примера по аналогичным делам.

1. Гергерт Д. Н. был осужден судом первой инстанции по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ за совершение двух преступлений к 8 годам лишения свободы за каждое. Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 24.04.2012 № 50-Д12-10, пересмотрела уголовное дело в порядке надзора и отменила ранее состоявшиеся в отношении Гергерта Д. Н. судебные решения, дело прекратили на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

Основания: в материалах дела, в том числе и среди рассекреченных результатов оперативно-розыскной деятельности, отсутствуют сведения о том, что Гергерт занимается сбытом наркотических средств или готовится к нему; показания оперуполномоченных УФСКН России , участвовавших в проведении проверочных закупок, о наличии оперативной информации о том, что Гергерт занимается сбытом наркотических средств, не подтверждены доказательствами, до принятия решения о проведении проверочной закупки у сотрудников правоохранительных органов были основания подозревать Гергерта в распространении наркотических средств.

2. Макаров А. А. был осужден по ч. 5 ст. 33 и ч. 2 ст. 228 УК РФ. В определении Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 25.10.2011 № 7-Д11-7, которая пересматривала уголовное дело в порядке надзора, доводы жалобы адвоката о том, что в отношении Макарова была совершена провокация, были отвергнуты.

Вывод об отсутствии провокации суд мотивировал только тем, что «основанием для проведения ОРМ послужила имеющаяся оперативная информация о том, что Макаров в группе с неустановленными лицами занимается сбытом наркотиков».

Текст: Алексей Федяров

Основания: в материалах дела, в том числе и среди рассекреченных результатов оперативно-розыскной деятельности, отсутствуют сведения о том, что Гергерт занимается сбытом наркотических средств или готовится к нему; показания оперуполномоченных УФСКН России , участвовавших в проведении проверочных закупок, о наличии оперативной информации о том, что Гергерт занимается сбытом наркотических средств, не подтверждены доказательствами, до принятия решения о проведении проверочной закупки у сотрудников правоохранительных органов были основания подозревать Гергерта в распространении наркотических средств.

Провокация на совершение преступления

Кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и прокурорского надзора

Пермский государственный национальный исследовательский университет

614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Введение: в статье исследуются подходы судебной практики к уголовно-правовой оценке провокационных действий, связанных с подбрасыванием запрещенных к обороту предметов (например: наркотических средств, огнестрельного оружия и боеприпасов и т.п.) лицу в целях создания искусственных доказательств обвинения. Цель: на основе научных и нормативных источников обосновать и сформулировать уголовно-правовую оценку провокационных действий, связанных с подбрасыванием запрещенных предметов лицу в целях создания искусственных доказательств обвинения. Методы: методологическую основу данного исследования составляет совокупность методов научного познания, среди которых главное место занимает диалектический метод. В статье использованы общенаучные и частнонаучные методы исследования, в частности формально-юридический, сравнительно-правовой, технико-юридический. Результаты: исследуется основанный на нормативном материале подход к уголовно-правовой оценке провокации преступления, связанных с подбрасыванием лицу наркотических средств, оружия и боеприпасов в целях искусственного создания доказательств обвинения. Выводы: обосновывается вывод о том, что провокационные действия, заключающиеся в подбрасывании лицу наркотиков и боеприпасов в целях моделирования его преступного поведения, следует квалифицировать как заведомо ложный донос, с искусственным созданием доказательств обвинения. Предлагается внести дополнения в два постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в которых излагаются рекомендации по квалификации провокационных действий в целях искусственного создания доказательств обвинения.

Ключевые слова: провокация преступления; подстрекательство к преступлению;
подбрасывание запрещенных предметов; незаконный сбыт наркотиков;
незаконный сбыт боеприпасов; заведомо ложный донос;
искусственное создание доказательств обвинения

Введение

В судебной практике действия лиц, подбрасывающих другому лицу запрещенные к обороту предметы в целях его изобличения в преступлении, квалифицировались по разным статьям Уголовного кодекса РФ. Нередко подбрасывание лицу с указанной целью наркотических средств или боеприпасов и других запрещенных к обороту предметов, квалифицировалось как сбыт данных предметов по статьям 228.1 и 222 Уголовного кодекса РФ. В других случаях подобные действия оценивались как провокация преступления и квалифицировались как заведомо ложный донос по ч. 3 статьи 306 Уголовного кодекса РФ. Очевидно, что данные действия, предпринятые в отношении лица без его ведома и согласия носят ярко выраженный провокационный характер. Поэтому уголовно-правовая оценка предполагает анализ и этих признаков.

Понятие провокации преступления
и ответственность за нее
по Уголовному кодексу РФ

В Уголовном кодексе РФ не содержится законодательного определения провокации преступления. В судебной практике устоялось понимание провокации преступления, данное в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 8 июня 1946 года. Оно сводилось к следующему: «Лицо, спровоцировавшее другое лицо на совершение преступления, хотя и с целью последующего изобличения, должно отвечать как за подстрекательство к совершению преступления». Оно базировалось на воззрениях дореволюционной школы русского уголовного права на провокацию преступления как подстрекательство к преступлению [8, с. 394]. Аналогичный подход к оценке провокации преступления как подстрекательским действиям прослеживается и в современном уголовном праве Германии [3, с. 281]. В науке уголовного права данная проблема долгое время не освещалась с критических позиций. В научных публикациях последних лет вопрос о провокации преступлений привлек внимание целого ряда ученых [1, с. 13–18; 2, с. 43; 4, с. 10–35; 6, с. 27–28]. Наиболее точно юридическую природу провокации преступления раскрыл С.Н. Радачинский: юридическая природа провокации преступления, в том числе провокации взятки либо коммерческого подкупа, не детерминируется такой разновидностью соучастия, как подстрекательство, а обладает собственными характеристиками: а) вызвана намерением субъекта обеспечить одностороннее проявление искомой (желательной) модели поведения со стороны провоцируемого лица, имеющей лишь внешние признаки преступного деяния; б) осуществляется в порядке односторонней [сознанием провоцируемого; в) предполагает использовать спровоцированное “криминальное” деяние лица не в целях достижения совместного преступного результата, а в целях дискредитации либо создания искусственных доказательств обвинения; г) цель действий провокатора – наступление вредных последствий для провоцируемого; д) наличие у провокатора только прямого умысла, причем этот умысел должен быть направлен не на вид и последствия совершенного вовлеченным преступления, а на сам факт его совершения [9, с. 59–64]. Понятие провокации преступления определяется С.Н. Радачинским как противоправная умышленная односторонняя деятельность виновного, направленная на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения [10, с. 64]. Российский законодатель в действующем Уголовном кодексе установил уголовную ответственность за провокацию только двух конкретных преступлений, в статье 304 УК РФ предусмотрена ответственность за провокацию взятки и провокацию коммерческого подкупа.

Читайте также:  Временная регистрация для иностранных граждан в Самаре

Квалификации подбрасывания
наркотических средств в целях создания искусственных доказательств обвинения

Достаточно часто в судебной практике возникает необходимость оценивать с точки зрения действующего уголовного законодательства случаи подбрасывания лицу наркотических средств в целях искусственного создания доказательств его обвинения. Следствие и суд зачастую квалифицируют это как сбыт или покушение на сбыт наркотических средств либо дают иную оценку как заведомо ложный донос. Указанные действия, на наш взгляд, представляют собой провокацию преступления. Во-первых, они являются односторонними и умышленными действиями лица, совершенными без ведома и против воли лица, которому они подбрасываются. Во-вторых, эта деятельность направлена на моделирование такого поведения другого лица, которое по внешним признакам напоминает приобретение наркотического средства. В-третьих, целью лица, подбрасывающего наркотики, является искусственное создание доказательств обвинения другого лица, а не цель запуска наркотика в незаконный оборот против здоровья населения. Специальных норм об ответственности за провокацию преступлений, в сфере незаконного оборота наркотических средств, в УК РФ не предусмотрено. Однако действия, заключающиеся в провокации иных преступлений, также направлены против правосудия и должны квалифицироваться как преступления против правосудия, в частности по ст.306 – заведомо ложный донос. Такая квалификация подобных криминальных ситуаций достаточно обоснована и имеет место в российской судебной практике. Так, действия подсудимых Бондарева и Гайворонской, подбросивших наркотические средства в автомобиль потерпевшего в целях искусственного создания доказательств обвинения против него, были квалифицированы Каменским районным судом Ростовской области по ч. 3 ст. 306 УК РФ как заведомо ложный донос о совершении преступления, соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения. Квалификация же подобных действий как оконченный сбыт или покушение на сбыт наркотических средств, по ст. 228.1 УК РФ, будет противоречить положениям уголовного законодательства РФ, поскольку объектом посягательства, исходя из целей действий субъекта, являются интересы правосудия, а не здоровье населения, как это требуется установить для вменения ст. 228.1 УК РФ. Данный подход к квалификации подобных случаев также противоречит разъяснениям Пленума Верховного суда РФ. В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» разъяснено, что под сбытом следует понимать любые способы возмездной либо безвозмездной передачи их другим лицам, и указаны способы: продажи, дарения, обмена, уплаты долга, дачу взаймы и т.д. [8, с. 6]. Все эти способы требуют наличия волеизъявления сторон. Если волеизъявление предполагаемого приобретателя отсутствует, т.е. соглашения между сторонами не было, то и отсутствует продажа, дарение, обмен и т.д., т.е. отсутствует сбыт наркотического средства. Тем более ошибочна квалификация действий лица, подбросившего другому лицу наркотические средства, как оконченного сбыта наркотика, поскольку происходит последующее изъятие наркотического средства из незаконного оборота и объект уголовно-правовой охраны не нарушается. На это обращалось внимание в п. 13 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ по квалификации действий при проверочной закупке наркотических средств в рамках ОРМ [7, с. 6].

Квалификация провокационного
подбрасывания боеприпасов и других предметов, предусмотренных
в ст. 222 и 222.1 УК РФ

В судебной практике провокационное подбрасывание предметов, предусмотренных статьями 222 и 222.1 Уголовного кодекса РФ, также оценивалось различным образом: как сбыт или покушение на сбыт этих предметов либо как заведомо ложный донос. Чаще судебная практика фиксировала провокационное подбрасывание боеприпасов к нарезному огнестрельному оружию. На наш взгляд, действия лица, подбрасывающего другому лицу боеприпасы к нарезному огнестрельному оружию в целях искусственного создания доказательств обвинения в совершении им преступления, следует квалифицировать как провокацию преступления. Данные действия содержат все признаки провокации преступления: представляют умышленную одностороннюю деятельность лица, направленную на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа, создания искусственных доказательств обвинения. Как отмечалось, в Уголовном кодексе РФ установлена уголовная ответственность за провокацию только двух конкретных преступлений, в ст. 304 УК РФ предусмотрена ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа. Специальных норм об ответственности за провокацию преступлений против общественной безопасности в УК РФ не предусмотрено. Однако действия, заключающиеся в провокации преступлений данной направленности, также направлены против правосудия и должны квалифицироваться как преступления против правосудия, в частности по статье 306 Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за заведомо ложный донос.

Провокационные действий лица, подбрасывающего боеприпасы к нарезному огнестрельному оружию, не могут квалифицироваться как незаконный сбыт боеприпасов по ст. 222 УК РФ, поскольку это противоречит разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств». В п. 11 постановления разъяснено, что под незаконным сбытом боеприпасов следует понимать их безвозвратное (в отличие от незаконной передачи) отчуждение в собственность иных лиц в результате совершения какой-либо сделки (возмездной или безвозмездной), т.е. продажу, дарение, обмен и т.п. [8, с.4] Поскольку даже противоправная сделка предполагает соглашение сторон, т.е. определенное волеизъявление приобретателя боеприпасов, то при отсутствии такового нельзя квалифицировать действия лица, подбросившего боеприпасы, как незаконный сбыт этих предметов.

Выводы

Подбрасывание запрещенных к обороту предметов лицу в целях искусственного создания доказательств его обвинения необходимо рассматривать как провокацию преступления. Поскольку эти умышленные и односторонние действия направлены на моделирование такого поведения другого лица, которые бы имели все внешние признаки преступления в целях искусственного создания доказательств обвинения. Официальное судебное разъяснение по квалификации действий лица, подбрасывающего другому лицу наркотики в целях искусственного создания доказательств в совершении им преступления, отсутствует. Исходя из положений Уголовного кодекса РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, данных в п. 13 постановления № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, содержащихся в п. 11 постановления от 12 марта 2012 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» данные действия следует квалифицировать по части 3 статьи 306 УК РФ как заведомо ложный донос, связанный с искусственным созданием доказательств обвинения. Уголовный кодекс Российской Федерации необходимо дополнить дефинитивной нормой, в которой дать законодательное определение составу провокации преступления.

Библиографический список

  1. Бриллиантов А. Заведомо ложный донос: вопросы квалификации // Уголовное право. 2014. № 3. С. 13–18.
  2. Волженкин Б. Допустима ли провокация как метод борьбы с коррупцией? // Рос. юстиция. 2001. № 5. С. 43–45.
  3. Жалинский А.Э. Современное немецкое уголовное право. М.: ТК «Велби», Изд-во «Проспект», 2004. 560 с.
  4. Говорухина Е.В. Понятие и правовые последствия провокации в уголовном праве: дис.…канд. юрид. наук. Ростов-н/Д., 2002. 176 с.
  5. Егоров В.С., Кудашов В.Н. Уголовно-правовой анализ объективных признаков незаконного оборота огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2008. Вып. 6 (22). С. 327–334.
  6. Егорова Н. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Рос. юстиция. 1997. № 8. С. 27–28.
  7. О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами: постановление Пленума Верхов. Суда Рос. Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 // Бюл. Верхов. Суда Рос. Федерации. 2006. № 8.
  8. О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: постановление Пленума Верхов. Суда Рос. Федерации от 12 марта 2002 г. № 5 // Бюл. Верхов. Суда Рос. Федерации. 2002. № 5.
  9. Радачинский С.Н. Юридическая природа провокации преступления // Уголовное право. 2008. № 1. С. 59–64.
  10. Радачинский С.Н. Провокация как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 2009. № 2. С. 64–69.
  11. Таганцев Н.С.Русское уголовное право. Часть Общая. М.: Наука, 1994. Т. 1. 380 с.

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Провокация преступления как комплексный институт уголовного права: проблемы теории и практики

– осуществляется в порядке односторонней умышленной деятельности со стороны виновного лица, не охватываемой сознанием провоцируемого;

– предполагает использовать спровоцированное «криминальное» деяние лица не в целях достижения совместного преступного результата, а в целях дискредитации либо создания искусственных доказательств обвинения;

– цель действий провокатора – наступление вредных последствий для провоцируемого;

– наличие у провокатора только прямого умысла, причем этот умысел должен быть направлен не на вид и последствия совершенного вовлеченным преступления, а на сам факт его совершения.

Данный вывод основан на результатах проведенного анализа научных подходов к проблеме разграничения провокации и подстрекательства.

1.2. Провокация – это умышленная односторонняя деятельность виновного, направленная на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения.

1.3. Общественная опасность провокации преступления заключается в том, что такими действиями не только подрывается репутация должностного лица, иностранного должностного лица, должностного лица публичной международной организации либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях, но, главным образом, искусственно создается повод к возбуждению уголовного дела и его производству. Тем самым отвлекаются силы и средства органов предварительного расследования от процессуальной деятельности по делам, по которым действительно совершенно преступление, грубо нарушаются принципы правосудия в Российской Федерации.

1.4. Предложения по совершенствованию уголовного законодательства России в части:

А) введения в Общую часть уголовного закона:

– самостоятельной нормы, описывающей понятие и признаки провокации преступления:

«Статья 341. Провокация преступления

Не признаются подстрекательством к совершению преступления действия лица, направленные на провокацию преступления, то есть умышленную одностороннюю деятельность виновного, направленную на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения»;

– нормы о провокации как обстоятельстве, исключающем преступность деяния:

«Статья 391. Правомерная провокация

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии правомерной провокации, то есть для защиты жизни и здоровья граждан, их конституционных прав и законных интересов, а также для обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств, если она совершается при правомерном выполнении лицом, уполномоченным на то государством, своего служебного или общественного долга, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов правомерной провокации.

2. Превышением пределов правомерной провокации признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности со стороны провоцируемого, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда, при условии, что имелся иной способ устранения опасности и предотвращения более значительного вреда»;

– дополнения ч. 1 ст. 61 УК РФ самостоятельным пунктом «л»: «совершение преступления при нарушении условий правомерности правомерной провокации, как представителями государственных органов, так и иных лиц».

Б) введения в Особенную часть уголовного закона взамен существующей сегодня ст. 304 УК РФ, устанавливающей ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа, нормы следующего содержания:

«Статья 304. Противоправная провокация преступления

1. Противоправная провокация преступления, то есть умышленная односторонняя деятельность лица, направленная на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления, совершенного путем угроз, подкупа, обмана и иного воздействия, с целью дискредитации, шантажа, создания искусственных доказательств обвинения либо иных низменных побуждений, –

2. То же деяние, совершенное с использование служебного положения, а также лицом в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности или лицом, действующим в сотрудничестве с таким лицом в тех же целях, –

3. То же деяние, совершенное в отношении тяжкого либо особо тяжкого преступления либо совершенное группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, либо повлекшее наступление тяжких последствий, в тех же целях –

Примечание. Под тяжкими последствиями следует понимать незаконное осуждение должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях; психическое заболевание потерпевшего либо его близких; самоубийство провоцируемого лица, причинение вреда жизни или здоровью граждан и т. п.».

1.5. Правоприменителю в случае, когда должностное лицо получает незаконное вознаграждение за действия (бездействие) по службе, в условиях, искусственно созданных, смоделированных сотрудниками правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и когда ничего не предполагало, что деяние было бы совершено без их вмешательства, такие действия следует признавать провокационными и исключающими уголовную ответственность спровоцированного, склоненного к совершению соответствующего деяния должностного лица за получение взятки.

2. Указанные выше положения перспективного характера содержат предложения по совершенствованию уголовного законодательства, реализация которых требует определенного времени. В связи с этим автор считает необходимым на основе юридического анализа исследуемой темы сформулировать предложения, направленные на совершенствование уголовного законодательства исходя из реалий, закрепленных в действующем УК РФ.

2.1. Особенности квалификации провокации взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ).

При квалификации исследуемого преступления следует определить:

– объект преступления. Так, родовым объектом преступления, предусмотренного ст. 304 УК РФ, является нормальная деятельность органов до­знания и предварительного следствия в сфере осуществления правосудия.

Основным непосредственным объектом провокации взятки либо коммерческого подкупа выступает предусмотренный уголовно-процессуальным законом порядок сбора, проверки и оценки доказательств, а дополнительным непосредственным объектом выступают права и законные интересы спровоцированных лиц;

– действия лица, провоцирующего должностное лицо на получение взятки, преследующие цель искусственного создания доказательств обвинения или шантажа, они должны быть квалифицированы как провокационные и являться основанием для привлечения его к уголовной ответственности по ст. 304 УК РФ.

При этом провокацию следует отличить от оперативного эксперимента по следующим признакам:

1) при провокации нет оснований для проведения оперативно-розыск­ных мероприятий, предусмотренных в ст. 7 Закона «Об оперативно-розыск­ной деятельности»;

2) при провокации инициатива получения предмета взятки либо подкупа соответствующим субъектом исходит от самих сотрудников, а при оперативном эксперименте она должна исходить от должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой организации, то есть лица, могущего быть субъектом преступлений, предусмотренных ст. 204 или ст. 290 УК РФ;

3) целью провокации взятки либо коммерческого подкупа может быть искусственное создание доказательств либо шантаж, а при оперативном эксперименте – выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших;

4) основанием проведения оперативного эксперимента должны стать лишь обоснованные предположения о наличии в действиях лица признаков реального противоправного поведения или конкретного и направленного умысла на совершение преступления, в обратном случае налицо провокация преступления.

2.2. Анализ международного, а также национального законодательства позволил прийти к выводу о том, что ссылка на положения Европейской конвенции «О защите человека и основных свобод» недопустима для российского уголовного права. Назрела необходимость в национальном уголовном законодательстве отразить общий подход при решении аналогичных дел, который бы соответствовал вышеупомянутой Конвенции. Такая позиция диссертанта объясняется отсутствием единообразного подхода по аналогичным делам в решениях самих европейских судов.

Читайте также:  Документы для аренды земельного участка

2.3. В целях оптимизации правоприменительной практики в части применения ст. 304 УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа» предлагаем собственную формулировку данного состава преступления следующего содержания:

«Статья 304. Провокация взятки либо коммерческого подкупа

1. Провокация взятки либо коммерческого подкупа, то есть умышленная односторонняя деятельность виновного, направленная на моделирование (имитацию) такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения, либо иных низменных побуждений, –

2. Те же деяния, совершенные лицом, использующим свое служебное положение, а также лицом в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности или лицом, действующим в сотрудничестве с таким лицом в тех же целях, –

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие по неосторожности наступление тяжких последствий, –

Примечание. Под тяжкими последствиями следует понимать незаконное осуждение должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях; психическое заболевание потерпевшего либо его близких; самоубийство провоцируемого лица и т. п.»

2.4. Во избежание противоречий со ст. 291 УК РФ примечание данной нормы: «Лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство со стороны должностного лица или если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбуждать уголовное дело, о даче взятки» необходимо дополнить фразой «за исключением случаев провокации должностного лица».

2.5. Проанализировав материалы судебной практики, а также доктринальные позиции по вопросу о предмете провокации взятки либо коммерческого подкупа и его унификации в ст. 204, 290, 304 УК РФ, автор предлагает внести изменения в ст. 204, 290, 304 УК РФ и предмет преступления изложить следующим образом: «…в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему выгод имущественного характера, предоставления иных имущественных прав…». Актуальность данному вопросу придает позиция законодателя при формулировании соответствующего элемента состава в ст. 290 УК РФ («…в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав. »), в ст. 204 УК РФ («…денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав»2) и в ст. 304 УК РФ («…денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера…»), что фактически изменило ранее действующее положение, при котором не совпадали понятия «выгоды имущественного характера» и «услуги имущественного характера».

2.6. Провокационная деятельность – это деятельность лица, направленная на возбуждение желания у другого лица к совершению различного рода действий, влекущих для последнего наступление вредных последствий.

2.7. Формы провокационой деятельности умышленно провоцирующего и неосторожно провоцирующего потерпевшего, то есть не только по форме провоцирующих действий потерпевшего, но и по его отношению к совершаемому деянию. Такая классификация будет играть важную роль в предупреждении провоцируемых преступлений, выработке специальных мер профилактического воздействия на самого провоцирующего потерпевшего в зависимости от вида и соответственно на причинителя вреда.

2.8. Представлены результаты исследования личности потерпевшего и его роли генезисе преступления. Потерпевший может способствовать совершению преступления, поэтому преступление представляется как результат действия двух участников – преступника и жертвы, поскольку в ряде случаев действия преступников в определенной степени детерминированы поведением и личностными качествами людей, которым в результате преступлений причиняется вред.

С точки зрения роли потерпевшего в генезисе преступлений, совершаемых на основе специфических отношений между преступником и пострадавшим, жертв можно подразделить на три типа: нейтральная, соучаствующая и провоцирующая. Провоцирующая жертва является наиболее распространенным типом жертв преступлений.

Теоретическая значимость исследования. Результаты диссертационного исследования позволили автору сформулировать понятие провокации, выявить и систематизировать основные признаки провокации преступления, определить ее виды и формы. Рассмотрены актуальные на сегодняшний день вопросы о смягчении наказания лицу, совершившему преступление вследствие его провоцирования, а также провоцирующая роль потерпевшего в совершении преступления, вопросы о возможности признания действий лица, инициирующего преступное поведение в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния, то есть о правомерности ее применения и обозначения признаков правомерности при провокации преступления. Предложена классификация видов и форм провокационной деятельности. С учетом этих предложений был проведен анализ проблем применения института провокации преступления в деятельности правоохранительных органов, а также подготовлены предложения, направленные на совершенствование уголовно-правовых средств воздействия на провокаторов и их деятельность. Диссертация содержит исходные теоретические положения, чью совокупность можно определить как новое перспективное направление в изучении проблем института провокации, которое способствует развитию доктрины уголовного права и может служить основой для дальнейших исследований.

Практическая значимость диссертационного исследования определяется обобщением и анализом современного эмпирического материала о практике применения норм, содержащих признаки провокации, разработкой на основе собственных научных исследований соответствующих рекомендаций нормативного, организационного и методического характера.

Сформулированные в диссертации выводы, предложения и рекомендации, а также подготовленные на основе диссертационного исследования научные публикации и методические разработки могут быть использованы при разработке законопроектов и подзаконных нормативных правовых актов; в правоприменительной деятельности правоохранительных органов; в научно-исследовательской работе по дальнейшему углубленному изучению актуальных проблем института провокации; в учебном процессе образовательных учреждений.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены автором на научно-практи­ческих и научно-теоретических конференциях, международных научно-практических семинарах, проходивших в городах Ростов-на-Дону – с 1999 по 2011 год, Краснодар, Саратов, Нальчик, Таганрог, Нижний Новгород, Москва, Екатеринбург, Сочи и ряде других городов России и ближайшего зарубежья. Основные положения проведенного диссертационного исследования в форме научных докладов неоднократно обсуждались на кафедре уголовного права Ростовского юридического института МВД России и Нижегородской академии МВД России. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, отражены в 40 научных публикаций автора, 13 из которых – в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК. Результаты исследования внедрены в учебный процесс Нижегородской академии МВД России и используются на кафедре уголовного и уголовно-исполнительного права при подготовке и проведении лекций, семинарских занятий, методических материалов к практическим занятиям по следующим учебным курсам: «Уголовное право (Общая и Особенная часть)», «Особенности квалификации преступлений, посягающих на экономическую безопасность».

Структура работы определена целями и задачами исследования. Работа состоит из введения, пяти глав, объединяющих четырнадцать параграфов, заключения и библиографии. Объем и оформление диссертационного исследования отвечают требованиям, предъявляемым ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.

Основное содержание работы

Во введении обосновываются выбор темы диссертационного исследования и ее актуальность, определяются цели, задачи, объект и предмет исследования, характеризуются его теоретические, методологические, правовые и эмпирические основы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации работы.

Первая глава «Провокация преступления как институт уголовного права» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Понятие и сущность провокации преступления» на основе использования системно-структурного подхода проведен и представлен анализ дефиниций, сформулированных в литературе, обосновано теоретическое определение понятия «провокация преступления».

Понятие «провокация преступления» в работе рассматривается в двух аспектах – в грамматическом и юридическом. Результаты исследования дефиниций позволили сделать вывод диссертанту о том, что неотъемлемым признаком рассматриваемого понятия является цель действий провокатора – наступление вредных, неблагоприятных последствий для провоцируемых им лиц. Кроме того, автор приходит к выводу, что предлагаемые понятия «провокация преступлений» не имеют единого подхода, и на сегодняшний день эта проблема остается дискуссионной по следующим причинам.

Во-первых, не решен вопрос о степени общественной опасности провокационной деятельности; во-вторых, в уголовном законодательстве Российской Федерации отсутствует толкование термина «провокация преступления».

Обобщив существующие взгляды на правовую природу провокации преступления, диссертант утверждает, что содержание рассматриваемого явления прямо зависит от решения вопроса о соотношении провокации преступления с подстрекательством к совершению преступления.

– осуществляется в порядке односторонней умышленной деятельности со стороны виновного лица, не охватываемой сознанием провоцируемого;

Энциклопедия решений. Провокация во время проведения полицией проверочной закупки

Провокация во время проведения полицией проверочной закупки

Абзац 5 части 8 ст. 5 Закона об ОРД прямо запрещает органам и сотрудникам полиции совершать провокацию , то есть подстрекать, склонять, побуждать граждан в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий. Согласно позиции Конституционного Суда РФ, неоднократно им выраженной, данный запрет действует и во время проведения оперативно-разыскных мероприятий (далее – ОРМ), включая поверочную закупку, контролируемую поставку или оперативный эксперимент (определения от 06.03.2001 N 58-О, от 21.10.2008 N 640-О-О, от 28.05.2009 N 641-О-О, от 27.01.2011 N 56-О-О, от 21.12.2011 N 1798-О-О, от 17.06.2013 N 941-О, от 23.10.2014 N 2400-О).

Однако во время проверочной закупки (аналогично контролируемой поставке или оперативному эксперименту) сотрудник полиции создает ситуацию мнимой сделки, в которой приобретаются предметы и услуги в целях не потребления, а получения информации о вероятной преступной деятельности. Со стороны закупщика эта сделка мнимая (ч. 1 ст. 170 ГК РФ), со стороны продавца – недействительная (в зависимости от конкретных обстоятельств она может быть противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ) либо противозаконной и посягающей на публичные интересы (ч. 2 ст. 168 ГК РФ).

Поэтому на практике довольно сложно разграничить провокацию от правомерного поведения полиции, имитирующего свое участие в ничтожной сделке.

Здесь уместно обратиться к судебной практике по наркопреступлениям. Дело в том, что для поимки наркоторговца практически в 100% случаев применяется ОРМ Проверочная закупка (ст. 49 Федерального закона от 08.01.1998 N 3-ФЗ “О наркотических средствах и психотропных веществах”). Неудивительно, что критерии провокации были разработаны именно для этой категории дел (конечно, в силу своей специфики не все они применимы к закупкам в отношении обычных предприятий и ИП).

В частности, Европейский суд по правам человека сформулировал следующие критерии для того, чтобы отграничить провокацию от допустимого поведения (постановление Европейского Суда по правам человека от 04.11.2010 Дело “Банникова против России” (далее – Постановление), п. 36):

1. Необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействуют на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено (п.п. 37, 47 Постановления). Иными словами – а как именно вел себя закупщик? Настаивал ли он на покупке, требовал, вымогал ее, торопил продавца? Апеллировал к состраданию или, может быть, завышал цену выше средней?

2. Необходимо изучить основания для проведения оперативной операции и выяснить, имели ли место объективные подозрения в том, что продавец задействован в преступной деятельности или предрасположен к совершению преступления (п.п. 38-39 Постановления). Иными словами, ОРМ должны проводиться для документирования той противоправной деятельности, которая уже совершается или вот-вот начнется и без вмешательства полиции. Напротив, совершение ОРМ в “поисковых” целях, для выявления правонарушения, является провокацией. Значит, полиция должна четко ответить – а не пришли ли проверяющие в это конкретное место, к конкретному продавцу, случайно, в надежде “на авось”? Или у них все же имелись к тому пусть и оперативные, но все же достаточные данные.

3. Любая предварительная информация, касающаяся существующего намерения совершить преступление, должна быть проверяема (п. 40 Постановления). То есть собранная полицией предварительная информация должна быть оформлена так, чтобы она могла стать предметом исследования в суде, причем орган полиции не вправе отказать суду в ее предоставлении, ссылаясь на секретность.

4. Криминальное прошлое проверяемого субъекта само по себе не есть признак того, что в настоящем он осуществляет какую-либо преступную деятельность. Другими словами, приходить с проверочной закупкой в магазин только потому, что когда-то в нем продали несовершеннолетнему алкоголь, – это неправильно, поскольку сам по себе этот факт основанием для ОРМ являться не может (п. 41 Постановления).

5. Признаком существующей криминальной деятельности или намерения может служить явная осведомленность продавца о действующих ценах на ограниченный/запрещенный к обороту товар, его способность незамедлительно достать его, а также материальная выгода от сделки (п. 42 Постановления).

6. Необходимо установить, на каком этапе правонарушения было осуществлено ОРМ: “присоединились” ли оперативники к совершению наказуемого деяния или спровоцировали его (п.п. 43-46 Постановления). Значит, умысел на совершение преступления должен быть сформирован у продавца независимо от действий закупщика. Иными словами, важно знать, от кого исходила инициатива по совершению сделки, какие приготовления к правонарушению делал продавец, у которого закупались товары. Например, искал покупателей, обладал навыками установки пиратской компьютерной программы и т.п.

7. Наконец, Европейский суд исходит из того, что (при условии, что доводы обвиняемого не являются абсолютно невероятными) обязанность доказать, что провокации не было, возлагается на органы, осуществляющие ОРМ (п. 48 Постановления). Реализацию данного положения на практике пока представить невозможно. То же самое можно сказать и о требовании ЕСПЧ о необходимости наличия ясного и предсказуемого порядка получения разрешения на проведение ОРМ, а также осуществления за ним надлежащего надзора (п. 49 Постановления).

Если говорить о сложившейся судебной практике по оспариванию результатов ОРМ Проверочная закупка, то можно констатировать, что жалобы на провокацию со стороны полиции достаточно часты. Если результаты ОРМ Проверочная закупка были использованы для возбуждения и расследования уголовного дела, то суд нередко обосновывает свой вывод об отсутствии провокации со стороны полиции (постановление Индустриального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 07.05.2014 по делу N 1-166/2014, приговор Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 17.09.2012 по делу N 1-332/12) или даже исключает часть эпизодов из обвинения (апелляционное определение СК по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 28.06.2013 по делу N 22-4014). Если же по результатам закупки было составлено дело об административном правонарушении, суд, как правило, игнорирует аргументы жалобщиков о провокационных действиях полиции. Порой даже складывается впечатление, что суд считает необходимым элемент провокации в проверочной закупке, когда указывает, что доводы о провокационном характере действий сотрудников полиции, спланированности проведенного ОРМ не опровергает факт продажи продукции (постановления Красноярского краевого суда от 05.09.2014 по делу N 4А-614/2014, Саратовского областного суда от 28.01.2014 по делу N 4А-27/2014, Алтайского краевого суда от 02.09.2013 по делу N 4а-489/2013, Самарского областного суда от 18.01.2013 по делу N 4а-28/2013, решения Трусовского районного суда г. Астрахани Астраханской области от 02.03.2015 по делу N 12-12/2015, Пермского краевого суда от 29.04.2014 по делу N 12-209/2014, Арбитражного суда Омской области от 12.01.2010 по делу N А46-25663/2009). Решения по таким делам с мотивировкой выводов о провокации достаточно редки (см., например, постановления Седьмого ААС от 24.04.2017 N 07АП-2355/17, ФАС Поволжского округа от 15.09.2009 N А65-6811/2009 и от 18.08.2008 N А65-2341/08-СА3-44, решения Кушнаренковского районного суда Республики Башкортостан от 27.03.2013 по делу N 12-18/2013, Березниковского городского суда Пермского края от 20.08.2013 по делу N 12-262/2013, Арбитражного суда Красноярского края от 06.02.2013 по делу N А33-20905/2012 и от 26.07.2012 по делу N А33-10443/2012 (отменено постановлением Третьего ААС от 20.09.2012 N 03АП-3791/12)). С другой стороны, жалобы на ОРМ Проверочная закупка с учетом позиции ЕСПЧ – явление пока еще уникальное. А значит, существует надежда изменить политику судов в данном вопросе.

Здесь уместно обратиться к судебной практике по наркопреступлениям. Дело в том, что для поимки наркоторговца практически в 100% случаев применяется ОРМ Проверочная закупка (ст. 49 Федерального закона от 08.01.1998 N 3-ФЗ “О наркотических средствах и психотропных веществах”). Неудивительно, что критерии провокации были разработаны именно для этой категории дел (конечно, в силу своей специфики не все они применимы к закупкам в отношении обычных предприятий и ИП).

Провокация преступления

По мнению суда, в делах, где основными доказательствами служат данные оперативных мероприятий, в частности, проверочной закупки, обвинение должно доказать наличие достаточных оснований для проведения таких мероприятий. Более того, они должны проводиться в основном в пассивной форме.

Добавить комментарий